Настоящая история группы Dusty Rats

15 июля 1994 года ко мне в гости пришел Семен Курочкин и мы записали кассету странных звуков вроде игры на гитаре, щелканья игрушечным пистолетом и чтения Булгакова и Пелевина вслух. Идея появилась во время деревенской изоляции — собрать друзей-товарищей, чтобы они рассказывали истории. Но историй не получилось — получился первый альбом группы FIVAPSKEE PLASKEE — KLOP and DAFF — по мотивам пелевинского рассказа СПИ. Идея того, что есть группа и альбом посетила позже — в сентябре. Тогда же мы с Сэмом сделали барабан из банки из-под сухого молока KLIM и лавсановой пленки. Так я стал барабанщиком. При встречах Сэм импровизировал на гитаре и периодически читал мои стихи. Свои, кажется, стеснялся. На обложке автором текстов значилась П.М.Мова, которая, на самом деле, пишущая машинка Москва с отвалившимися буквами С и К. Осенью Сэм, Саша Асиновский и я вписались на курсы видеооператоров. Курсы происходили на 10-й линии В.О. в здании геофака Университета. В процессе ожидания руководителя на черной лестнице мы сочинили песню про каток и придумали название группы — то самое, про пляски. После чего стали случаться записи — нерегулярные и судорожные — с использованием гитары, пианино красный октябрь — и всего того, что подвернется под руку. Кажется, это называлось скаффл. Зимой мы посмотрели Забриски Пойнт и Желтую Подводную Лодку — причем про лодку в Клубе киновидеолюбителей ДК Ленсовета. Весной 1995 мы нашли стеклянный изолятор с ЛЭП, и я натянул четыре струны на семиструнную гитару. В мае я услышал, как Аня Аничкова играет Элвиса Пресли и решил тоже научиться играть. Проще всего было начать во время деревенской изоляции — что я и сделал. С сентября 1995 мы с Сэмом записались на курсы рок-гитары в подростковом клубе Салют. Я стал пользоваться шестиструнной гитарой — и стали получаться какие-то песни. Все записи хранились у меня, поэтому песни со словами стали относиться к группе Dusty Rats, а психоделические импровизации — к группе Фывапские Пляски. В 1995 появилась традиция репетиции в день перевода часов. В 1996 — выпускать альбом к 8 марта. Все это кончилось 45-минутным альбомом NOWHERE. С 1996 года в репетициях стали принимать участие Аня Аничкрва и Наташа Киселева. Также присоединились Миша Сафронов и сосед Дима Белов. В июне на рок-фестивале я познакомился с Митяем, Федотом и Гудвиным из группы Новые люди. Летом мы встречались и даже чего-то записали. Осенью 1996 года я набрался смелости и подошел к игравшему тогда в теплой трубе Ване Жуку и спросил, не против ли он поиграть вместе. Ваня познакомил меня с Яном из Белого Кролика и я стал посещать концерты. Через какое-то время на репетиции оказались и Ваня, и Джетра Дестрой, правда, единожды. Приходил Федор-барабанщик и единственный раз нормально устроил запись. Все эти сэйшены вылились в альбом THE DEAD, про путешествия в загробном мире по мотивам фильма Джармуша. Я стал сочинять песни. В 1997 году мы обрели ревербератор и начитались Электропрохладительного кислотного теста. Не обошлось и без последнего концерта Курехина. Начал появляться альбом Orange and Green. На моем Дне рождения играли, кажется, 12 человек разом. Получился почти оркестр. С Сэмом и Мишей Сафроновым играли в пустой бабушкиной квартире почти в акустике и пили баварский эль. Это была репетиция — с благовониями и проектором.  Во время выступления на последнем звонке в школе кто-то из начальства сказал — да они же накуренные! И выступление через 15 минут закончили. После школы Наташа Киселева и Сэм стали играть в группе Дверь в лето. Появилась точка на фабрике Ногина. С аппаратом и установкой. Сэм, Котя и Демон зажигали. Феликс Закурин играл на барабанах. Иногда и я там появлялся. В 1998 году странным составом — и, в основном, на фабрике и у Сэма дома мы записали пока инструментальный Orange and Green. Потом начались сейшены вдвоем у Антона Федорова. Кончилось все это фильмом про Оранжевых странников сейчас и километрами записей акустических импровизаций. Я начал играть один — и петь песни на английском. В 1999 зимой с Антоном и Кирой мы сняли фильм Пни меня, пожалуйста. Весной и летом — ничейную землю. Осенью мы пошли в Клуб киновидеолюбителей а ДК Ленсовета — и даже получили какую-то гамоту за фильм про оранжевых странников. Количество песен увеличивалось. Зимой 2000 появилась часовая кассета про оранжевое, зеленое и взаимоотношения. Нормально все это помог записать Антон — летом 2000, когда снимал кино про железную дорогу и немножечко подыгрывал на барабанах. В ноябре 2000 в ДК Ленсовета состоялся спектакль про Ничейную землю. Идея была общая с Антоном, но
организовывыл все он — я пил много алкоголя и был практически невменяем. После действа мы с Сэмом играли, и я пел песни. Кому-то даже понравилось. Большая часть тех песен стала альбомом KEEP FROZEN, записанным на Антонов компьютер.

В 2001 появилась идея Оркестра — собрать кучу людей, раздать всем инструменты и посмотреть, что из этого выйдет. Состоялось три сборища — третье проходило в ЦПКиО и в нем участвовали в том числе и музыканты группы ГАВНО Леша Помыч и Макс. Осенью 2001 года меня пригласили играть вместе с ними и Толиком, и после репетиций в гараже и у меня дома мы выступили на открытии выставки в Коломягах, в Сельской жизни. После этого под названиями Dusty Rats и Die GEMUSE мы участвовали в выступлениях Катерины Молочниковой в Бродячей Собаке и Привале Комедианта. После выступления в клубе Университета, где все вышло как-то не так и неудавшегося прослушивания в Полигоне совместная музыкальная деятельность утихла. Весной 2002 года уже уже появившаяся арт-группа Обскура при участии группы ОВОЩИ ставит спектакль протгрупповое духовное каноэ в школе 610. После этого в группе Dusty Rats  играет только один участник — выступая по разными именами — как то Avec Dolly, Dustyrat и Мироед В. Игралов. В 2003 записывается странный альбом из песен Dustyrat, Натальи и декламации стихов Антона, в 2004 году — SUGAR POWDER MAN про то, как все плохо в датском королевстве и в 2005 -ORANGE STRANGERS OF NOW — про Здесь и сейчас. А то, что делается сейчас – и так все, кто следит за Dusty Rats  – знают.