Истории — Рассказы

Фотограф

Лето не продлится вечно, и будешь смотреть на черно-белые лица зимой; телефон будет уже не нужен, и положишь в альбом между игрой в мяч на пляже и стоящей в двери вагона, цветными; сейчас еще разговариваешь; смотреть, как в красном свете появляются глаза и, медленнее, лицо, губы, не может вместить слово, только буквы; не помню, что говорила, только губы, сжатые в «М» или вытянутые в «О», или просто улыбаешься, но это уже в октябре, когда темнеет рано; среди домов и июльских кошек; почтальон принесет тебе фотографии, и затеряешься в черно-белой пустыне зимой, как один день в августе; смотреть на черепаху, как ползет от стены к стене, на календарь; приближаешься к новому году, читая народные приметы и чужие именины, и если рябины много, зима будет снежной и холодной, 5 декабря, Екатерина (греч. — чистота); после Рождества время прозрачное, ломкое; точно знаешь день встречи, шестое февраля, суббота; будет падать снег, и слишком холодно, чтобы брать с собой аппарат, но не сворачивать с Каменноостровского на Большой, а пойти прямо, к мосту; думать, как в холодном воздухе плавают рыбы, и история  сбывается; никогда не показывать фотографии, чтобы думала, что — случайно; история за историей — сон повторяется; не помнить завтра с утра, начать новый круг сейчас; сейчас машины едут по набережной, горят оранжевые фонари.

 

Клоун

Похолодало и ноет нога; когда работал в цирке и упал, тоже был февраль, был новый номер, и помню, не мог встать, и все аплодировали; как пахли опилки, когда лежал за занавесом на носилках, и зрители ничего не заметили, и в карете «скорой» был еще в гриме, ехали по проспекту, горели оранжевые фонари и потом больница, операция и месяц дома, месяц смотрел, как идут стенные часы; быстрее всего время идет в июле, снилось: ночью — цирк приезжает в город; клоуны,  клоуны на велосипедах и пешком, и один рыжий подъезжает совсем близко, его велосипед кажется знакомым, похож на велосипед моего учителя, и луна, и играет музыка, зажигаются окна, и начинается праздник, если не праздник, то чего ждут, когда вечером включают свет, и смотрю на окна, разноцветные; странно, если проснуться, и нет никакой такой луны над улицей, и просто смотрел на дождь когда еще мог просто смотреть, думал о рыбах и о драконах, зачем горит до утра желтая лампа в окне напротив, и когда смогу выступать, но доктор сказал, никогда, и снова смотрел  часы на стене, в феврале перестал заводить — гиря лежит на полу; маятник качается, когда проезжает трамвай, и от этого блики; вчера снилась оранжевая кошка, как ходила по комнате, снилось солнце; вторую неделю небо серое, поэтому снится; слишком старый, чтобы меняться каждое утро, сейчас, ночью, чтобы слышать  голос, набрать 08, и тоже меняется, потому что говорят секунды; выйти из дома, и нищий идет, только его следы на инее, сверкающем; знаю, что нет часов, что холодно, и говорит — около половины пятого; вижу, как идет по трамвайным путям дальше, дальше, на Крестовский, пар его дыхания, поднимаюсь домой, и снится август; утром  одеться, взять ящик и идти на Неву, сегодня последний день можно, завтра пойдут ледоколы.

 

Диалог

А: Привет!

В: Привет!

А: Как ты? Живая?

В: Вроде, да. А ты все так же прячешься в свою маленькую ракушку? Задаешь только те вопросы, на которые можно ответить только так, а не иначе? И звонишь раз в две недели, чтобы убедиться, что все идет по плану?

А:  А ты все так же разговариваешь не со мной, а с кем-то, кто раз и навсегда остался у тебя под веками, которого зовут также, как меня, но пойми, что это не я, это не я, ОК?

В: Давай не будем.

А: Давай не будем. Помнишь, я когда-то говорил тебе про разницу между «делал» и «сделал»? Про то, что мой собственный маленький конец света уже наступил, и я ничего не могу  сделать?

В: Конечно, не помню. Тогда ты много чего говорил.

А: Понимаешь, это как – может быть мы сейчас идем по дороге из города, вместе, может быть, мы разговариваем сейчас с тобой по телефону, а может быть , это я просто сижу у себя дома, гляжу в окно и придумываю какой – то диалог для спектакля, а потом наговорю его на магнитофон, и кто-то будет слушать, как будто бы ты тоже есть.

В: То есть, ты хочешь сказать, что типа меня нет. Скромняга.

А: Я ничего не хочу сказать.

В: Вот именно!

А: А может быть, в этом спектакле ты играешь роль самой себя. Всякое ведь случается.

В: Типа ты опять начинаешь грузить, потому что тебе нечего рассказать. Все эти истории с рассказчиками и героями я тоже читала.

А: То есть, ты хочешь сказать, что сейчас ничего не происходит, и как всегда я только пытаюсь заполнить время болтовней. Ну тогда пока. Встретимся после спектакля.

В: Не грузись. Пока. Спокойной ночи.

 

Пурпурный генерал

Королева вышла из дома вечером,  королева надела красное пальто. Пурпурный генерал ждал на углу. Было холодно, шёл пенопластовый снег. Королева перешла дорогу. Пурпурный генерал закурил, чиркнув спичкой. Королева дошла до остановки и посмотрела на часы. Пурпурный генерал поёжился, бросил сигарету в снег и тоже посмотрел на часы. Колокола на соборе начали бить. Шесть. Подошёл двенадцатый троллейбус. Королева вошла в переднюю дверь и села у кабины. Кроме кондуктора, в салоне не было никого. Троллейбус закрыл двери и уехал. Пурпурный генерал развернулся и пошёл по улице, опустив голову. Часы продолжали бить.

Если бы у генерала была кинокамера, он обязательно снял бы такой вечер. Пенопластовый снег, свет оранжевых фонарей и свои жёлтые ботинки, тонущие в шуге. Как королева выходит из дома, как садится в троллейбус. Бомжа, сидящего на ступенях парадной. Раскачивающиеся колокола. Бомжу было холодно, он пытался поднять воротник пальто, но у него это не получалось. Тряпка, намотанная на шею вместо шарфа, развязалась. Бомж рассердился и бросил её в грязь – под ноги генералу. Я – чёрный король – заявил он. Генерал поднял тряпку и отдал её бомжу. А я – пурпурный генерал, — сказал генерал.

Королева уже подъезжала к метро, когда в троллейбус села компания подростков с гитарой. Вошедшие громко смеялись.   Один из них, в шляпе, подошёл к королеве и подарил ей открытку с нарисованной улиткой. С обратной стороны открытки был написан адрес отправителя, адреса получателя не было. Подростки вышли на остановке около метро, никто не вошёл.  Снег за окном кончился.

Король был сильно пьян. Генерал помог ему подняться и войти в парадную. Пахло кошками и табаком. Генерал усадил его спиной к батарее, и король  заснул. Вот и хорошо, — подумал генерал, прикурил и вышел на улицу. Снег уже кончился. Генерал бросил пустой коробок в снег. Подошёл  молодой человек в пальто и шляпе попросил прикурить. Генерал протянул ему свою сигарету.

 

Двойной маленький с сахаром и со сливками

Однажды вечером когда сидишь в кафе

И пьешь свой любимый для этого времени кофе

Замечаешь его среди посетителей     —

Он сидит он снял пальто и накинул его на спинку стула

да, точно видел только вот не припомню, где

вот он размешивает сахар смотрит на часы на стене

на улице идет снег в окне видишь ботинки прохожих

но не можешь отделаться от ощущения

Что уже видел как он кладет ложечку на блюдце

Смотрит поверх очков (он заметил тебя)

Щурит правый глаз встает из-за столика подходит к тебе и протягивает руку

Ты хочешь пожать ее здравствуйте извините запамятовал как вас зовут

Но тут же все рушится катится в тартарары шурша амальгамой

Глухонемая уборщица сметает тебя на совок вместе с осколками

Только пальто висит на стуле и потягивает шерри в ожиданье хозяина

Я же наблюдаю этот кошмар из своего угла

Часы улыбаются все так же идет снег

Бармен раскуривает очередную трубку

Пахнет вишневым табаком.

 

Разговор за соседним столиком

Я: Из ничего тоже может вырасти подсолнух, если захочешь

ОНА: Не хочу, мог бы давно уже понять

Я: Конечно, можем продолжать заниматься любовью со своим прошлым. Только утром обязательно зазвонит телефон и от вчера останется только запах вишни на коже и пепельница окурков.

ОНА: Тоже мне, выдумал. Два совершенно разных человека и пара придуманных существ, пахнущих яблоками . А яблони — то срубили еще прошлой осенью, и нечего говорить. Я говорю совершенно не так как ты себе воображаешь. А этот человек за соседним столиком, он что, твой знакомый? А он симпатичный парень.

Я: НЕзнакомый. Вчера написал тебе письмо, ты там не верь ни одному слову. Нам нельзя видеться. Понимаешь, нас могут заметить вместе. Тем более — НЕ ЗВОНИ. Твой телефон прослушивают, я знаю , у меня брат работает на телефонной станции, сортирует слова.

ОНА: Врешь ты все, нет у тебя никакого брата.

Я(мечтательно): А помнишь…

ОНА(мечтательно): А помнишь…

Я: Но все случилось так, как случилось, и ничего не по делаешь. И вообще, что ни делается, все к лучшему. Вот представь себе, могли бы мы…

ОНА: По-моему, это нехорошо — вот так сидеть за чашечкой кофе и придумывать, что сказала я , а что сказал ты, даже у меня не спросив.

Я: А что мне скажешь еще делать, если я совсем запутался, что мне можно делать, а что нельзя, что можно рассказывать, а что должно остаться между, кого я люблю, а кого нет, тем более, что я пьян и на самом деле, это я рассказываю эту историю, причем не тебе.

ОНА: А кому же?

Я: Ну, хотя бы, тому парню за соседним столиком.

ОНА: Дался тебе этот парень…

Я: Он ведь все время на тебя смотрит. Может быть, это твой знакомый?

ОНА: Хотя бы и так. А что? Какое ТЕБЕ теперь до этого дело?

Я: Вообще-то, наверное, никакого. Просто дурная привычка.

ОНА: Пора бы уже отвыкнуть. Пока. Встретимся на небесах. (Встает и подходит к тебе. Ты  подаешь ей пальто, берешь под руку, и вы выходите)

Я: Сижу в некотором обалдении, не в силах поверить в реальность происходящего. Мои ботинки таращатся на меня из-под стола.

 

<1999-2010>