Истории — Мюнхенский блокнот

Уже придумал, как идёшь по улице,
Навстречу — Лейтенант Коломбо,
Цыгане и женщины в чалмах
Вчера
В голлове открылся книжный магазин,
Но цыгане пришли и украли книги.
Теперь
Сделали из них кораблики, самолётики
И путешествуют (кибитки не в моде)
Я же
Думаю, на что употребить оставшуюся бумагу
Наверное, сожгу

 

Птицы не боятся
Мимо
Бобровые хатки
Погибшие партизаны
Духи
Черные голловы чудовищ
Не нужно шуметь
Не нужно называть по имени вслух
Иногдавечером
Духи все-таки возвращаются
Посмотреть на людей
Будто бы люди — не выдумка

 

На берегу океана,
Где героев не встречал оркестр
И благодарные зрители,
На берегу океана
Я видел, как солнце
Утонуло,
Но на следующее утро
Вынырнуло
Откуда-то из-за горы

 

Президент-политика-другая игра
перемешиваю/тасую карточки
шарканье тапочек, листья в октябре
они приходили в октябре и сказали, что уже 17
они шаркают у подъезда, говорят на тысячу голосов,
разноязыкие, разноголосые, многоголовые () как гидра
усиленные в стопятьсоттысячу раз электричеством
у них есть оружие и мощные красивые самолёты
у них есть бомба и проводки, красный тумблер
километры киноплёнки, заснятой ещё до Люмьеров
километры проводов, дорог
законы, изданные как полное собрание сочинений малоизвестного поэта
и кораблики из газет
гудки фабрик, дредноуты и марширующие по мосту матросы
алюминиевый непроницаемый для излучателей шлем
и опять голоса
радиовышки, мобильные телефоны, избы на курьих ножках
там, где пограничники в зелёных заросших мхом беретах
пилят пограничные столбы и греются
беженцы в лаптях, постовые милиционеры с флажками
пляшут, потому что им холодно холодно холодно
никуда не деться от холода, всё замёрзло, февраль
троллейбусы (снова) прицепили на крышу бенгальские огни
и от этого голос из репродукторов кажется совсем уж невнятной
кашей, сваренной из уже бывших в употреблении слов.

 

Люди, которые
Сидели наверху
Отдавали приказы
В жестяной рупор
Маленький человечек
В моей голлове
Слушал команды и подчинялся
Лет через десять
Человечек в голлове
Стал отдавать команды сам
Я сделаю все, что он скажет
Не нужно ни рупора
Ни людей наверху

 

Сигареты горят или время,
Прозрачное,
Материализуется в пустой комнате,
Рассыпается в пепел и дым.
Дым — гусеница, уползёт в окно
Останется полная пепельница,
Не забудь убрать

 

Священные коровы
Обступают со всех сторон
Китайские колокольчики
В голлове
Я ушел, скоро Будду
Будда
Прячется на перевале
(Не разглядеть)
Пошел во сне посмотреть на нас
И не нашел обратной дороги

 

Золотые кошки из Сибири
Прыгают по рельсам,
Машут хвостами.
Посреди поля, в дощатом сарае
Спит улыбающийся Ленин.
Нет ни ужасов, ни ножей,
Ни ночи (увезли на грузовичках)
Граждане на трамвайной остановке
Разом запускают воздушные шарики.
Они летят на север (куда дует ветер)
И где никогда не бывает лета.

 

У времени есть
Период обращения, как у купюры,
Выпущенной за 19 лет до рождения, розовой,
В остальном — в голлове,
Коллокол — в голлове, истории,
Ветер желания, который,
Если остановить, становится воздухом, чтобы дышать,
Неподвижным
Трамваи, идущие на конечную, громыхающие, перевозящие март
Из времени, когда не было кондукторов
И не нужно было платить за проход из вторника в пятницу,
Во время, когда
Добровольцы-клоуны с высунутыми языками
Смеются над тобой и надо мной,
Не знают, что уже приняли закон,
Запрещающий клоунов,
Ныне, и присно, и во веки веков.

 

Твои люди позвонили, когда я уже собирался уходить
Я сказал, — ни к чему собирать стадионы,
Если необходимо рассказать историю о кошке
Ни к чему собирать стадионы вообще,
Если только
Футбол, новая религия, 22 жреца и распорядитель
Но они тоже не будут рассказывать историю о кошке,
Её должен был бы рассказать я, но
Кошка останется сама по себе, в своём кошачьем шарике
А я пойду выпускать колечки дыма —
Дым-то рассеется, а кошка — вот она!

 

Жёлтые дороги, целиком из кирпича
Незнакомый человек зовёт в заброшенный сад
Мои французские ботинки улыбаются,
Ненастоящие (как у стрекозы) глаза
Отражают солнце, жестяные машинки,
Жителей избушки на границе здесь и сейчас (повернись ко мне передом).
Дорога, она добрая — только не поворачивайся к ней спиной (никогда).

 

 

Лето было — и утекло в яблоки
Яблони-старики
Скрипят клюками по ночам
Когда осенний ветер
Мечется по саду,
Пытается попасть в дом.
Окна-двери закрыты
Все уехали в город
И, ближе к полуночи,
Он засыпает
Под корзиной для яблок

<2013>