Обскура

Когда старое кино умерло, герои ушли с экрана в действительность; остались сны, спонтанные ассоциации, кино о кино, замкнутая система, матрица с выпуска новостей и/или источник манеры говорить. Когда не с кем говорить, можно позвонить 060, чтобы услышать голос, или включить телевизор.
К концу века остаются жития святых или новая мифология супергероя/сверхчеловека, или не о чем говорить и только наблюдать движущиеся картинки, как выключить звук в action movie. Где действительность, если нет кино, только разрозненные образы: человек, сидящий в метро, иногда просыпается, видит новых людей, новые станции. Привычка к тому, что действие происходит не с тобой, с героем, живущим за, вместо тебя. Новое кино — некое подобие сна, где проецируешь себя как ты есть не в структуру, а в хаос. Понимание как видение образа, вещи имеют ценность сами по себе, вне контекста. Фильм и память о фильме — воспоминания всегда упорядочены, после сеанса ты делаешь из ничто нечто, чтобы было о чем говорить.
Вспомни, как ты возвращаешься домой. Action Movie сжимает действие до трех минут, только события, не ощущения; как рассказать собаку, бегущую по улице под дождем и отражения в луже? Когда идешь, навязчивые повторения, окна метро в течение пятнадцати минут и не впишется ни в какой формат как полчаса сновидений в сумерках по пути домой где успеваешь увидеть чью-то жизнь, untouchable.
Выдуманные персонажи разрушают кино твоего глаза, ты не сможешь почувствовать новую вещь иначе, чем кожей. Бьют в колокол, лает собака, велосипедист на другом берегу. Новый опыт, новый способ восприятия, иначе фильм останется вовне, хотя ты можешь перенять движения героя, его манеру закрывать глаза и, когда начнется новая эра, останешься, в лучшем случае, Дастином Хоффманом своей головы, сверкающий разве лишь во сне да те несколько вечеров, когда все казалось таким же как раньше, где никогда не был. (Колокол все еще звонит.)
Выходишь из кинотеатра, но фильм продолжается — когда не видишь человека, стоящего рядом, а только отражение себя в обособленной области пространства. Снимаешь этот фильм, я хочу его разрушить. Как первые фильмы снимались с одной точки, так не можешь сменить позицию, иначе станешь ангелом, и происходящее перестанет тебя касаться. Сможешь остаться, только когда перестанешь разделять ту и эту сторону камеры, и начнется новое кино, кино твоего здесь и сейчас.
(Сейчас колокол перестает, уже шесть вечера).
Ответ на несуществующий вопрос, блюзовая интонация; утром снова ничего не понимаешь но закрываешь глаза и рассказываешь историю.
Произносишь буквы, слова, чувствуешь вторжение Священного Писания в твою речь, можешь говорить только что уже было написано там (такова цена грамотности) — тебе не сказать вечер, как этого хочешь, просто говорить (про себя или вслух — неважно, в метро все равно не слышно) «вечер», тем более для тебя он уже превратился в слово и зажимаешь руками уши — слышишь, как стучит единственное, что у тебя осталось реального.
Фильм как Книга Перемен, в которой читаешь свое прошлое и будущее, зеркало для собственных проекций, сон, поток свободных ассоциаций.
Выходишь из кинотеатра, и когда спрашивают, — о чем был фильм, расскажи мне историю, — просто пожимаешь плечами, потому что какая история, если фильм о тебе и только о тебе?

Рубрика: Uncategorized | Оставить комментарий

Постмодерн

 

Можешь попытаться уйти от обвинений в бессмысленности того, что ты делаешь. Это просто, просто, как всеобъемлющая игра – рано или поздно, по мере приближения к исследуемому тексту, ты обнаружишь, что слова состоят из повторяющихся мотивов – букв, а те, в свою очередь, из геометрических элементов, соединенных особым образом – и тогда даже простое написание слова предстанет искусством, священнодействием. Ты выходишь из дома и/или сидишь за столом перед клавиатурой компьютера/пишущей машинки в поисках чего-либо, что могло бы стать сюжетом/руслом для потока слов, особое взаимное расположение которых создает видимость незримого присутствия тебя передо мной и меня перед тобой (драгоценный читатель?). Если произошло Нечто, очень важное для тебя, меня или всего метачеловечества, то здесь все просто – и ты знаешь, что Роберт Джордан не зря хотел взорвать этот проклятый мост.

Но я здесь – я знаю, я читал и (иногда) видел своими глазами, – но ничего не происходит, я не могу рассказывать, как я ходил в киоск за сигаретами или как катался на трамвае весь день – тебе это не будет интересно, ты закроешь книгу – и, в лучшем случае, попытаешься повторить мой подвиг. Итак, ты садишься в трамвай. За окном – знакомые улицы, дома, хамоватый кондуктор просит показать тебя карточку. Минут через пятнадцать хочется закрыть глаза, уткнуться в книгу или с кем-нибудь поговорить. ОК, нет никого знакомого. Я начинаю рассказывать себе историю. Я начинаю игру. На этом перекрестке я видел, как сбили собаку. Здесь же я пару раз встречал господина Х – кажется, он живет неподалеку. Начало истории – связь между двумя казалось бы независимыми событиями. Если я услышу от кондуктора имя господина Х, и то, что на этой улице когда-то был приют для бездомных собак, то связь между двумя моими воспоминаниями и этой историей может вылиться в рассказ в духе Павича. Если же кондуктор будет молчать, то придется рассказывать историю для снобов, в которой я вспомню прочитанную историю о погибшей собаке и прочитанную историю о господине, который вел сходный с господином Х образ жизни – и попытаюсь восполнить недостающее звено подходящим сюжетом из Библии. Здесь не будет ничего личного – кроме того, что я читал все эти книги.

Есть ли магия повествования, сложатся ли чужие слова/сюжеты/ощущения – пусть даже настоящие(?), но – чужие, в твое/чье-либо лицо – я не знаю. Ты теперь знаешь метод, в библиотеке прохладно даже в самый жаркий день – и никто не посмеет назвать то, что ты делаешь – бессмыслицей, ты ведь теперь – постмодернист.

 

Рубрика: Uncategorized | Оставить комментарий

P.S.

 

Ты живешь в течение какого-то времени в городе, районе или деревне, ходишь в какую-то школу , институт, на работу – используешь различные маршруты. Иногда тебе грустно, иногда  – радостно, ты встречаешь кого-то, с кем-то расстаешься навсегда – и если все это происходит не в виртуальном пространстве – всегда находятся координаты, связанные с тем или иным событием. Таким образом у тебя в голове создается карта,  география событий и эмоций. Ты уже не можешь ходить просто так по знакомому району, ты чувствуешь течения – другой вопрос, где они существуют – эти течения – и насколько они реальны.  Если ты встречаешь человека, который склонен ходить и рассказывать, вскоре ты понимаешь, что все не просто так, что можно найти в его карте некоторые паралели, совпадающие с твоей картой. Если ты вдобавок склонен к анализу и мистификациям – попробуй порыться в архиве и узнать – что происходило в этом или другом доме энное количество лет назад. Не исключено, что найдешь еще чью-нибудь карту, похожую на твою. Конечно же, можно попытаться понять, как все это устроено – да, ты переносишь события из своей головы в объективную реальность, да, существуют проекции того, что ты хочешь видеть на то, что ты видишь – но чем больше и бессознательнее ты проецируешь, тем реальнее связь и тем ближе она к коллективному бессознательному.  Петроградская сторона с ее массой улиц с односторонним движением, домами в стиле модерн и странными обитателями идеально подходит для блужданий у себя в голове.

Рубрика: Uncategorized | Оставить комментарий

Калейдоскоп

 

Наверное, у каждого есть несколько вещей, кажущихся чудесными. У меня в ящике стола лежат песочные часы, баночка с раствором для мыльных пузырей и калейдоскоп. В калейдоскоп смотреть занятно – как рождаются узоры, как рассыпаются и появляются новые. Практической пользы в этом занятии нет, если, конечно, ты не занимаешься моделированием кристаллизации и не выдумываешь цветовые орнаменты.

В том же ящике лежит подаренный кем-то китайский плюшевый покемон Пикачу. Странноватое существо, родившееся в сознании художника и получившее материальное воплощение – сначала как персонаж компьютерной игры, а затем – как герой комикса и анимэ. При этом наделённое по замыслу создателей способностью к эволюции. Изначально распространяющееся в информационном пространстве при физическом соединении игровых приставок.

Одним из важнейших свойств организмов, участвующих в эволюционной борьбе, является способность к самовоспроизведению. Многие виды используют для этой цели только свой организм, но существуют и размножающиеся за счет других видов. Очевидный пример — вирусы. Заражая клетку, вирус использует ее ресурсы для самовоспроизведения. Вирусы размножаются, клетки гибнут.

В «Эгоистичном гене» Докинз описывает мемы как самореплицирующиеся единицы информации, существующие в информационном пространстве. Но при наличии массового производства мемы не могли не обрести материальность. В случае покемонов они превратились в игрушки. Игрушки не имеют обмена веществ. Скрести двух игрушечных покемонов — и они не оставят потомства, потому как размножаются более хитро. Странная форма жизни, рождающаяся из неживой материи и способная к репликации. Использующая в этом процессе сознание и руки художников, телевидение, труд безвестных китайских рабочих и продавцов магазинов игрушек, время детей и их родителей. Как культивированные когда-то растения утратили способность расти без участия человека, так и покемоны нуждаются в человеке для осуществления жизненного цикла. Но только ли покемоны?

Я смотрю в калейдоскоп – стёклышки пересыпаются, картинка всё время меняется. На что похожа та или иная картинка, решаю я. Или просто смотрю на картинки.

 

Рубрика: Uncategorized | Оставить комментарий

Марки, магнитофоны и Херсонес

 

В школе, в седьмом классе, на уроке зоологии, учитель задал вопрос: — что сложнее — одноклеточный организм или магнитофон?(компьютеры тогда были только у двух учеников из двадцати пяти). Я, не долго думая, ответил — конечно же, магнитофон. Теперь знаю, как устроен магнитофон —  и последние десять лет — после обучения во всяческих институтах — пытаюсь понять — что же происходит такого в клетке, что делает её гораздо сложнее магнитофона.

Резерфорд в свое время сказал, что все науки делятся на физику и коллекционирование марок. Современная молекулярная биология началась после того, как в биологию пришли физики с их методами и восприятием  мира. С конца сороковых годов прошлого века удалось не только поколлекционировать марки и, в отдельных случаях, описать, ЧТО происходит в клетке и организме, но иногда и понять, КАК это происходит. И научиться диагностировать и лечить некоторые заболевания.

Однако геном человека и нескольких других видов расшифрован, скорость появления новых публикаций, описывающих структуру и функции белков и регуляцию работы генов выросла настолько, что уследить за новыми исследованиями сложно даже в узкой области. Но прорыва не происходит. Попытка ответить на вопрос «Почему?» подразумевает некоторую несвойственную мне степень самоуверенности, однако, почему бы не попробовать?

Напрашивается та самая аналогия с магнитофоном. Давайте разберем испорченный магнитофон на элементы и будем смотреть, какие из них повреждены. В некоторых случаях замена или шунт спасут дело. Подсчитывая количество ножек и сверяя маркировки деталей разных магнитофонов, гоняя магнитофонную ленту мимо головок, снимая ВАХ на стенде, можно понять, как работает магнитофон. Если усложнить систему ― и разобрать компьютер (аналогичными молекулярно-биологическим препаративными методами) -то можно понять, как устроена та или иная микросхема, но догадаться, что такое и для чего нужна, например, операционная система, уже гораздо сложнее, если вообще возможно.

Нужен некоторый прорыв, системный подход, позволяющий поймать переход количества в качество. Только зарождающийся в биологии, так как для его реализации необходимы не только накопленные данные, но и инструменты для работы с базами данных и большие вычислительные мощности. И тогда уже может начаться физика. Известно более 40000 работающих генов, кодирующих белки, регуляцию их синтеза и самовоспроизведение ДНК. Самосогласованная система, осознать подробную работу которой пока возможно только на уровне продвинутого юзера. Или специалиста по процессорам или видеокартам.

P.S. Был в Херсонесе, на раскопках. Место историческое и давно известное как историческое. Площадь — огромнейшая.Есть какие-то места, где все восстановлено и водят туристов, есть — странные места, где ничего не раскопано и не планируется. Под ногами все время хрустят черепки глиняной посуды. Фрагменты ручек, горлышки. Они никого, похоже, уже не интересуют. И никто не публикует статьи про каждый из найденных осколков. Хотя, с другой стороны, кого будут интересовать осколки пивных бутылок через пару тысяч лет? Море, как раскатывается. Этот процесс никогда не смоделировать. Все эти барашки-перехлесты, высокочастотные волнишки и низкочастотные колебалия — небольшой поверхностный ветер, мелкие неровности дна, особенности береговой линии — и звук с безумным количеством шелестов и ревербераций, и поверхность, которую не воспроизвести ни одному из мультипликаторов, даже самому крутому.

Рубрика: Uncategorized | Оставить комментарий

I-Цзин и желтая корова

 

…Бегущего остановит кожа желтой коровы…

Китайская классическая Книга перемен И-Цзин

 

…Сегодня на 10-й линии Васильевского острова гражданин К., катавшийся на роликовых коньках, попал под автомашину Жигули желтого цвета <…>. Пострадавший доставлен в больницу <…> в состоянии средней тяжести…

Из сводки ДПС ГАИ

 

Честно говоря, первый мой визит в Интернет состоялся в 1999 году, на родной кафедре биофизики, и был связан, скорее, с использованием весьма специфических программ, связанных с изучением структуры белков. Немногим позже я решил поискать тексты любимого мною Сида Барретта – на той же кафедре (халява, сэр) —  и впервые понял, что такое веб-серфинг. К счастью, из поисковых систем мне были тогда известны только Яху и Яндекс – поэтому при любой попытке найти что-либо, серфинг удавался на славу.

С тех пор утекло немало воды, но помню ощущение, что существует нечто, устроенное по тем же принципам, что и моя голова – ссылки, ссылки, назад, снова вперед – куда-то, ДАЛШЕ, как говорили кислотники под руководством Кена Кизи. На самом деле, именно тогда и обнаружились первые странности – я мог думать о Сиде Барретте, но постоянно попадать на сайты, посвященные молекулярной биологии или думать о молекулярной биологии и попадать на сайты о Сиде Барретте.

В начале перестройки был такой замечательный журнал – Наука и Религия. И решили они публиковать Классическую книгу перемен И-Цзин. Помнится, когда я дождался последнего номера и впервые задал Книге вопрос, в моей голове происходило нечто похожее – есть какой-то текст, написанный неизвестно кем давным-давно, я задаю вопрос из моей сегодняшней жизни и получаю (путем бросания монеток) довольно пространный ответ, чаще всего, попадающий, при определенном толковании, в самую точку.

Понятное дело, вскоре Книги перемен стало мало (не таскать же все время с собой подшивку) – и в дело вступили газеты, расклеенные на уличных стендах. Было довольно забавно наблюдать реакцию знакомых, когда на основании каких-то абсолютно безумных теорий и аналогий я попадал в точку и описывал, что произошло с ними на прошлой неделе.

Проекции – страшная сила. Как и весьма хаотическая Книга перемен, являющаяся почти идеальным зеркалом для моего бессознательного или несознаваемого, газеты при определенном прочтении могли рассказать о том, чего я не мог знать в принципе.

В статистической физике существует довольно занятная эргодическая гипотеза, согласно которой если мы возьмем очень много одинаковых систем, и посмотрим, что происходит в них в какой-то момент времени – или возьмем одну такую же систему и будем долго и упорно будем наблюдать, что же происходит в ней с течением времени, распределение наблюдаемых состояний будет одинаковым.

Множество сайтов Интернета как система, создаваемая большим количеством людей, потенциально содержит (при определенном толковании, – а сколько их существует даже у классической И-Цзин?) все возможные сценарии развития какого-либо события из моей/твоей жизни. Другой вопрос – на что я буду обращать внимание, и какие сайты я буду читать. Выбором этого уже занимаюсь я лично, но  я-то знаю ответы на интересующие меня вопросы – главное, чтобы я мог их увидеть/услышать в некотором зеркале, способном отразить любой (в том числе и реальный) вариант развития событий. А для этого Интернет подходит как нельзя хорошо.

Когда возникает какой-то важный вопрос, я включаю компьютер и начинаю серфить. Никто не говорит мне, что я должен делать в той или иной ситуации, но почему-то после этого я знаю верный ответ на вопрос. Только важно не особенно усердно пользоваться поисковыми системами – вряд ли ответ лежит в их пропитанном деньгами бессознательном.

Согласно древней легенде, 64 гексаграммы Книги перемен были начертаны на панцире гигантской черепахи. И именно с черепахами связан вопрос, который мучит меня многие годы. Ползут три черепахи. Одна говорит – передо мной две черепахи, а позади меня нет черепах. Другая говорит – передо мной одна черепаха, и позади меня черепаха. Еще одна говорит – передо мной две черепахи, и позади меня две черепахи. Как такое может быть?

Рубрика: Uncategorized | Оставить комментарий